Русский университет

Стремясь «в натуре сокровенную правду точным и непоползновенным порядком вывести», Анатолий Бучаченко предпочитает выявлять ее и руками и очами физическими. Спору нет, быть одновременно химиком и математиком, который с тем же правом может назвать себя физиком, чрезвычайно трудно. Иные убеждены: этакие «кентавры науки» обречены на вымирание. Дескать, безвозвратно минуло время универсалов, тем паче таких, как Ломоносов, «первый русский университет». Но в том-то и дело, что они все нужнее! Вопреки лавине публикаций, которая заставляет многих выбирать путь наименьшего сопротивления — углубляться в естествознание все более узкой тропой специализации, мало того, считать ее столбовой дорогой научно-технического прогресса. Природа едина, и естествознанию противопоказано размежевание на уделы. Конечно, индустрия открытий и изобретений становится все более многоотраслевой. Но Анатолий Бучаченко убежден: ей чужд дух фордизма, провозгласившего некогда, в эпоху конвейеризации, генеральной линией совершенствования производства дробление технологического процесса на предельно простые, даже примитивные, операции. Для ученого мира одномерность индивидуальных интересов чревата дезинтеграцией, разобщением коллективного разума. Именно он прежде всего, а не мысль одиночек двигает нынешнюю науку. Зато взаимопроникновение методов, взаимообогаще - ние идеями сулит науке те качественные скачки в ее развитии, которые позволят противостоять количественному росту информации, порой не очень-то ценной. Анатолий Бучаченко приводит замечательные слова, произнесенные еще в XIX веке: «Называя физику механикой молекул, химию — физикой атомов и далее биологию — химией белков, я желаю этим выразить переход одной из этих наук в другую...» .