Архангельское родство

Все эти годы они были вместе — С. Федоров и его ученики: Альбина, Валерий Захаров, другие. Он по - прежнему говорил «мы», как тогда, в институтской аудитории. И здесь, в Москве, сделал их своими ближайшими помощниками. У них было одно общее дело. Всегда их объединяло то архангельское родство, те ночи с сорокаградусными морозами. Далека за полночь, когда никакой городской транспорт уже не ходил, выползали «алхимики» из лаборатории. Колючим инеем дыхание сразу же покрывало поднятые воротники и платки, ломило лоб, и мгновенно леденели ноги, и машина С. Федорова никак не хотела заводиться. Тогда шли домой пешком, спорили и мечтали, пока всем не становилось жарко. Как Альбине, когда она слушала впервые молодого доцента. Кружковцы считали свою работу комсомольским ударным делом. Они шефствовали над глазным отделением городской больницы, во время каникул дежурили в палатах и операционных, в летние месяцы отпусков заменяли сестер и фельдшеров, участвовали в приемах больных, делали профилактические осмотры. Они остро осознавали всю важность и общественную значимость своего труда, и это сознание удесятеряло их силы. Среди разных проблем, которые нужно было решить юным энтузиастам, одной из важнейших была интраокулярная коррекция афакии. Афакия — это отсутствие в глазу хрусталика, как правило, удаленного в результате поражения катарактой. Линза-протез — это, по сути, те же очки, только виутри глаза. И подобрать ее необходимо с абсолютной точностью, то есть взять для вживления именно ту, которая нужна данному человеку. Преломляющая сила хрусталика у разных людей различна: от 12 до 40 диоптрий. Но нельзя ведь примерять искусственную линзу на вскрытом глазу, прикидывать, как это делается с очками, на таблице, где напечатаны буквы различной величины.