Безусловный примат

Адлер, говоря об идеологии Ницше, в общем плане указывал на «безусловный примат воли к власти, некой головной фикции, включение которой происходит тем активнее и тем преждевременнее — зачастую с поспешной неподготовленностью, — чем сильнее выступает на первый план чувство неполноценности органически неполноценного ребенка». При этом он приводит блестящие соображения, прежде всего из области нейропсихологии, и убедительные наблюдения. Сильные жесты как защитный камуфляж, как мимикрия слабого, властные стремления как сверхкомпенсация чувства неполноценности, — со времен заики Демосфена, ставшего оратором, накопилось немало подобного рода примеров из жизнеописаний великих людей. И тем не менее приходится возразить, что пренебрежение наследственностью в этой — или в любой другой чисто психологической теории, рассматривающей, главным образом, реакции на окружающую среду, в чем-то оказывается ошибочным. Человеческое «я» и его свойства нельзя полностью заменить набором личин, сменяемых в жизненной борьбе, нельзя заменить сценическими кулисами. Где-то за сценой всегда должна найтись архимедова точка, с опорой на которую выдвигаются и перемещаются эти кулисы. В ней как раз и находится первичное «я», то есть сумма заданных наследственностью предрасположенностей и реакционных способностей, весьма различных у разных индивидуумов^школа Адлера демонстрирует сегодня несколько сомнительную склонность считать их почти одинаковыми для всех. Попытки решать почти все проблемы личности по единому шаблону сверхкомпенси - рованной неполноценности делают банальной и обесценивают эту прекрасную и верную — когда она применяется там, где нужно — теорию.