Духовные личности

Но и такие духовные личности, которые, — как, например, ботаник и врач Карл Линней, — при взгляде со стороны кажутся образцовыми представителями сухой гелертерской систематики, начинают выглядеть совершенно иначе, если мы биографически осветим их внутреннюю динамику. «Живой чайный куст! — пишет пятидесятишестилетний Линней капитану Ост-Индской компании Эккебергу, присылавшему ему экзотические растения, — если это возможно, если это действительно чай, то я сделаю имя господина капитана бессмертным более, чем имя Александра Великого... Судьба вечно мешает великим делам. Возбуждение и страх не позволяют мне даже помыслить о том, что они могут пострадать в дороге. Я стар, но будь я уверен, что это настоящие чайные кусты, я решился бы отправиться в Гетеборг, ы самому, на своих руках, перенести их в Упсалу. Если это настоящие чайные кусты, то — ради Бога, ради любви к отечеству, ради науки о природе, ради всего святого и великого на свете — я прошу господина капитана проявить о них наинежнейшую заботу». Такова динамика «сверхценной идеи»: истинная страсть, концентрирующаяся на мельчайшем пунктике и тем самым заставляющая его развернуться в великое систематическое древо, — страсть смешная или безумная, если учитывать малость объекта, на который устремлен дух, м величественная, если видеть, как из этого исходного пункта вырастают контуры новой великой науки о природе. «Только когда все мысли человека связываются с одной какой-то вещью, — высказывается Линней по поводу своей собственной духовной структуры, — и он теряет вкус к другим наукам, тогда и полагается начало меланхолии... Поскольку То, что это не просто слова, подтверждается фактографией наследственности; дед Бисмарка был человеком болезненно-тонкой чувствительности, а мать с ее постоянным нездоровьем, непреходящей нервностью, равнодушием и язвительным эгоизмом вполне соответствует известному клиническому типу. Родители Бисмарка — в то время, когда они были молодой супружеской четой, — следующим образом охарактеризованы сослуживцем одного из их родственников, Менкеном, в письме от 20 июня 1817 года: «Она очень слаба нервами, в связи с чем и находится здесь уже в течение шести месяцев, магнетизируясь у Вольфарта; утверждает, что она ясновидящая и что магнетизация ей помогла. Муж, однако, сетует, что при всем ее провидческом даре она не смогла предвидеть, что цены на шерсть к моменту закрытия торгов окажутся ниже, чем при начале». Трудно представить более непохожих друг на друга супругов; мужем этой женщины был ражий помещик, любитель поесть и выпить красного винца, не забивавший себе голову немецкой грамматикой и не разбиравший падежных окончаний, человек добродушный, не лишенный чувства юмора и сердечно привязанный к своим детям. Таковы были родители, их правдивые портреты представлены в биографии, написанной Marcks’oM. Преодоление такого внутреннего противоречия наследственных компонентов до степени превращения в стилистически цельное монументальное явление своей эпохи — это почти невероятное достижение Бисмарка. Уже в юношеские годы, и в особенности в период его пубертатного развития, для Бисмарка были характерны постоянная неудовлетворенность самим собой и миром, неуравновешенность и душевная дисгармоничность. Все его поведение со времен студенчества и до его помолвки было сплошным, не знаюшим меры сумасбродством, он постоянно превосходил сам себя в диких кутежах, скачках и поединках, происходивших не от бурной юношеской пылкости, а от мрачного недовольства и полного разлада с Богом и миром; показательны в этом смысле его зигзаги при выборе профессии, он все время разрывался между службой и сельским хозяйством, и стоило ему на что-то решиться, как он тут же все разрушал каким-нибудь аффективно-импульсивным поступком вроде внезапного, без отпуска, оставления службы и отъезда под влиянием минутного любовного увлечения. Его внутреннее состояние беспрестанно менялось, его бросало из одной крайности в другую: от мечтательной глубокой душевной мягкости к холодной элегантности светского человека , от абсолютно скептического атеизма к буквально пиетистской набожности.