Вмешательство третьего лица

Их тревожит только один вопрос: существовали ли в действительности столь совершенные существа. Он энергично утверждает это, она ничего бы лучшего не хотела, как верить ему. Когда кем-нибудь слишком увлекаешься, начинаешь походить на него, замечает Мегрон. Ноэми и Адольф не замедлили перейти к подражанию своим любимым героям. Они начали с разговоров о других, теперь они пишут и говорят от своего собственного лица. Романист ссужает их готовыми формулами и доставляет соблазнителю план обольщения. «Их письма — мозаика из Жорж Занд, можно подумать, что Индиана, Валентина и особенно Жак служили им Образцовым Письмовником. Они знали наизусть все эти книги,— пишет Мегрон.— Их преследуют не только мысли любимого автора, но и его выражения: они пишут, видят, рассуждают «по Жорж Занд». Странное дело! Это постоянное вмешательство третьего лица в излияния, придающее в наших глазах что-то искусственное, почти «неискреннее», придавало лишь больше пылкости и лихорадки обоим возлюбленным. Их порывы не только не гаснут от всех этих воспоминаний, но получают от них новую силу. Чем более походят они на свои образцы, тем сильнее у них иллюзия, что они остаются сами собой». Мольбы Адольфа становятся все настойчивее. Он пускает в ход весь арсенал усвоенных им жоржзандов - ских идей: «Брак — самый варварский из человеческих обычаев и самое отвратительное из учреждений,— пишет он в одном из писем.— Прогресс человечества, конечно, его уничтожит... Прекрасно быть пионером и даже до некоторой степени мучеником человечества... Ни вы, ни я не созданы для брака...» Ноэми все не сдается, тогда он, по Бенедикту, угрожает убить себя. Это ее побеждает, и она пишет ему письмо с согласием на свидание, но в это время ее пятилетний сын упал в бассейн и утонул. Она порывает с Адольфом. Вскоре он умирает, ему раздробило машиной руку до самого плеча. Сама Ноэмй заболевает воспалением мозга.