Позорный столб

Если в экспозиции произведения признаки места и времени даны неясно или у читателей отсутствует нужный опыт, они чувствуют себя при чтении дезориентированными, строят чисто интеллектуальные догадки, и обычно произведение не затрагивает их эмоций и воображения. Это видно по высказыванию исп. М. : «Я не знаю времени, нравов и обычаев у народа, описываемого в рассказе, поэтому я воспринимаю его еще чисто интеллектуально, поэтому гадаю, о чем он будет. Дальше, наверно, будет рассматриваться сам случай похищения девушки, выясняться его причины. Украсть ее из корыстолюбивых целей, по-моему, он не мог. Возможно, он ее любил, а она или не любила или родители мешали этому. А может быть, он исполнял чье-либо поручение. Но тут о нем еще мало сказано». После следующего за экспозицией куска: «Я никак не войду в жизнь рассказа и поэтому не уверена в своих предположениях. Это скорее интеллектуальные догадки. Я теперь склонна думать, что он сомневался в ее любви и поэтому ее похитил. Или же он попросил ее в знак того, что она его любит, согласиться быть похищенной». Необходимое условие активности читателей — быстрое выделение в экспозиции основного действующего лица, с точки зрения которого они могли бы воспринимать события произведения. Обычно читатели склонны принимать за основное действующее лицо первый же появляющийся в рассказе персонаж, особенно если он связан с какой-либо проблемной ситуацией или его значительность подчеркивается каким-либо способом, и т. д. Так, псп. Ч. говорит : «При чтении начала рассказа было напряженное состояние, стремление создать у себя установку, т. е. понимание основного ядра рассказа. А из начала я смогла уловить лишь много разрозненных моментов, из которых несколько выделялась судьба девушки. Но ввиду того, что это прозвучало лишь как один из эпизодов наряду с целым рядом других, я и ее судьбу восприняла лишь как введение и стала ожидать появления основного героя... Продолжение рассказа сопровождалось у меня чувством неожиданности. Я почему-то представляла себе, что похититель был схвачен и удален, оставалась девушка, о которой и должна была идти речь. Но оказывается, речь идет о Гоане. Тогда у меня несколько переменилось отношение к нему — он вырос до возможности называться героем и, хотя текст не предвещал особой перспективы, где бы могла развернуться его широкая натура, тем не менее, думаю, что рассказ будет о нем».