Внезапный порыв

Поддавшись внезапному порыву, я обняла мальчика. Иной реакции просто не могло быть. В этот момент между нами установился настоящий контакт. В последующие недели он рисовал рисунок за рисунком, в основном фрагменты снов или что-то, что привлекало его интерес. Терапия свелась к тому, что мы рассматривали его рисунки и коротко обсуждали нарисованное. Я ничего ему не объясняла. Его мать не возражала против таких терапевтических сессий, хотя, по-видимому, считала их пустой тратой времени или, быть может, так считал ее Анимус. Она регулярно приводила сына, а мальчик каждый раз приносил свой альбом с рисунками. Примерно через три года мальчик выздоровел. К тому времени ему было уже восемь лет. Формально, он вылечился от своих страхов. На самом же деле он вылечился от своей матери. Этому мальчику довелось быть рожденным женщиной, которая отвергла его в тот момент, когда узнала, что беременна, и не смогла принять после рождения. И все-таки, под влиянием своего Анимуса, она родила этого ребенка и добросовестно о нем заботилась. Она рьяно ухаживала за его зубами и лечила поврежденную кожу. Вместе с тем забота этой женщины о сыне была механической — без теплоты, участия и эмоционального контакта. Этот пример хорошо иллюстрирует опеку матери, находящейся во власти Анимуса. Женщина общалась со своим сыном отстраненно, и со стороны складывалось впечатление, что она прячется от него в защитном коконе. В то время я еще не осознавала всей степени ее одержимости Анимусом, мне это стало ясно позднее.