Главная страницаРазное Публикации

12/09/14

Часы моего бодрствования


Сначала я умоляла ее перестать меня избивать, но через несколько лет перестала делать это. Я даже перестала плакать — не хотела показывать ей, что меня можно сломить. Вдобавок я нашла способ защищаться от вспышек ее гнева. Как только мать начинала неистовствовать, я забиралась в стоявший в моей спальне шкаф, подтянувшись, влезала на верхнюю полку и, трясясь от страха, пряталась за коробками и кучами белья. Там, в темноте, я закрывала глаза и... исчезала. Я слышала, как мать ищет меня по всей комнате, отбрасывая в стороны одежду и обувь, как она заглядывает за мебель. Я была от нее всего в нескольких футах, но ей так никогда и не удалось найти мое укрытие. Каким-то образом я научилась сводить к минимуму проявления моей жизненной силы, чтобы она не могла меня выследить и обнаружить. И всякий раз мне это удавалось.

В школе было относительно безопасно — пока я сидела в классе. Но путь до школы и обратно стал одним из худших моих кошмаров. Маленький, бледный, болезненный ребенок в смешных тяжеленных ботинках — можно считать, что мне на спину повесили мишень. Дети окружали меня и обзывали нелепыми прозвищами, например «еврейская сучка в нигерских носках» (я понятия не имела, где они этому научились и что это значило). Больше всех надо мной измывалась моя соседка — мы жили на улице, заканчивавшейся тупиком, и, чтобы добраться до школы, я в любом случае должна была проходить мимо ее дома. Однажды она силой затащила меня к себе на задний двор и, смеясь, стала размахивать утыканной гвоздями доской, метя мне в голову, а ее оскалившаяся немецкая овчарка прыгала на меня и рычала.

Часы моего бодрствования были наполнены страхом, избавиться от которого у меня не получалось даже во сне. По ночам за мной охотились акулы и прочие мрачные чудовища. Говорят, что в своих снах человек не может умереть, но я умирала тысячами различных смертей — мне отрывали руки и ноги акулы и демоны, меня медленно раздавливало валунами, я тонула и становилась жертвой цунами. Когда мне все-таки удавалось заснуть, я лежала, прикованная к кровати и парализованная моими ужасающими видениями. На следующее утро я просыпалась совершенно разбитой, все мое тело ныло и было покрыто синяками. Иногда у меня страшно болели ягодицы и живот. Боль обрушивалась на меня так внезапно и с такой интенсивностью, что я начинала судорожно ловить ртом воздух. Иногда я заставляла себя по нескольку дней не спать — это было лучше, чем погружаться в кошмарные сны.

Но я была изобретательным ребенком и в четыре года придумала способ, позволявший мне избавляться от постоянного страха: я стала совершать набеги на бар! Помню, как кралась к нему на своих жалких ножках. Я пробиралась в кухню, приседала у шкафчика, в котором хранился алкоголь, откручивала пробки и воровски отпивала по глотку из карамельно-коричневых бутылок, полных чего-то приторно-сладкого, из бутылок с красивым изумрудно-зеленым ликером, из прозрачных бутылок, содержимое которых обжигало горло, из квадратных бутылок с красной восковой печатью и сладкой янтарной жидкостью. Не скажу, что мне нравился вкус этих напитков; мне нравилось странное ощущение огня на языке и то, что, попробовав их, я покидала свое тело. Мне нравилось, что алкоголь очень быстро изменял мою поганую реальность. Страх все еще оставался, но уже не был столь сокрушительным.

Затем, примерно два года спустя, я наконец-то нашла место, где могла чувствовать себя в безопасности, — место, позволявшее мне избегать как ужасов, творящихся у меня дома, так и издевательств соседок и одноклассников. Это были конюшни. Сколько я себя помню, меня всегда связывало с лошадьми нечто совершенно особенное. Мне рассказывали, что, когда в возрасте одного года меня взяли на парад, где я в первый раз в жизни увидела лошадь, я показала на нее пальцем и сказала: «Хочу!» А когда мне было около шести, мать начала возить меня в прокатные конюшни в нескольких милях от дома. Не знаю, зачем она это делала; наверное, просто для того, чтобы я не торчала дома и не мешала ей там.

Очень скоро те ветхие «Конюшни каньона Азуса» стали моим настоящим домом. Не скажу, что место было шикарным, — несколько лошадей, небольшой ресторан и гостиница — вот, собственно, и все. Владелец всего этого, неприветливый, но забавный грек по имени Ник Ангела- кос, не боялся никого и ничего. В молодости он выступал в цирке, прыгая на лошади через горящий обруч или через какой-нибудь старый драндулет с парой улыбающихся пассажиров. По стенам офиса, который он занимал, были развешаны в рамочках фотографии его трюков, и я не могла на них налюбоваться. Будучи бесстрашным человеком, Ник не приветствовал страх ни у животных, ни у детей. Я была на фут ниже и на пять-шесть лет младше любого из тех, кто приезжал к нему в конюшни, но он, вероятно, увидел во мне то, чего я еще не видела в себе сама. Очень скоро мы заключили с ним сделку: я должна была помогать в конюшнях, а он за это брался научить меня верховой езде. Следующие шесть лет я делала все, что в моих силах, чтобы быть рядом с лошадьми: убирала навоз, встречала и провожала группы катающихся и, наконец, тренировала лошадей. музыкальное воспитание детей.


Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться
Сейчас на сайте посетителей:2



фыв